Там, на столе, уже высилась внушительная горка оладьев. Луна плюхнулся за стол первым, никого не дожидаясь, наложил себе в тарелку сразу шесть оладушек и стал намазывать верхний сметаной и медом.

— Воспитаньице у наших мальчиков… — не замедлила с комментарием Варя.

— Я не мальчик, а голодный зверь, — Павел ничуть не смутился. — Р-р-р.

И запихнув в рот оладушек, он с набитым ртом воскликнул:

— Ой, Авиадна Отобавовна! Офень вкуфно!

— Манер-ры, — высокомерно бросил попугай. — Неандерталец!

Луна от неожиданности поперхнулся и так сильно закашлялся, что Марго, Варваре и Наташке пришлось колотить его по спине.

— Ох, умираю! — Павел вытер слезы с глаз.

— В данном случае этот птеродактиль прав, — указал на попугая Муму. — Когда речь идет о жратве, ты, Луна, и впрямь превращаешься в нечто доисторическое.

— Пр-римат, — сказал попугай, неодобрительно наблюдая за тем, как Луна запихивает в рот новый истекающий медом и сметаной оладушек.

Однако на сей раз Луне удалось без помех дожевать. Лишь затем он ответил:

— Ты, парень, ошибаешься. Приматы оладьев не едят.

Впрочем, и попугай оказался на высоте.

— Пр-рошу пр-рощения, — заявил он.

— Действительно, все понимает! — в который раз восхитилась Дятлова.

— Эх, — Варвара с сожалением поцокала языком. — Если бы наш Герасим был таким умным.

Наташка, жеманно прикрыв рот ладошкой, хихикнула.

— Глупые вы люди, — обозлился Муму. — И общаться с вами скучно.

— Ты, Герка, лучше ешь, — Марго поспешила разрядить обстановку. — Иначе Луна все слопает, и тебе нечего не достанется.

Предупреждение было совершенно не лишним. Едва глянув на блюдо, Каменное Муму в этом убедился. Гора оладьев, главным образом стараниями Павла, таяла на глазах. Впрочем, и остальные принимали самое активное участие в уничтожении лакомства.