— Пр-рошу пр-рощения.

— Ты не у меня, а у Герасима попроси, — засмеялась темноволосая черноглазая Маргарита.

— Гер-расим? — словно переспросил Птичка Божья. — Пф-ф!

И, демонстративно повернувшись к Каменному Муму хвостом, покинул комнату.

— Нет, Марго, он у вас все-таки хам, — на полном серьезе изрек Герасим.

Остальные разом расхохотались.

— Герка! — хлопнул друга по плечу толстый розовощекий Павел Лунин. — Будь выше мелочных обид.

— Лучше бы фотку как следует держал, чем с птицами препираться, — сквозь смех произнес Иван Холмский по прозвищу Пуаро.

— И впрямь, — Сеня уже самостоятельно наклеивал на лист ватмана чудом спасенный коллаж. — Чуть весь мой труд не загубил.

— Просто, Баск, ты плохо мне его подал, — занудным голосом заспорил Герасим. — Поэтому держать было неудобно. Вот я и выпустил. Удивляюсь еще, что он у меня столько времени из-под пальца не вылетал.

— Ах! — Варвара с хорошо разыгранным восторгом закатила ярко-голубые глаза к потолку. — Учитесь, ребятки, жить у Камня Мумуевича. Он всегда у нас прав. Даже когда виноват.

Длинный тощий Герасим вскочил со стула и, обиженно выпятив костистый подбородок, собрался достойно ответить Варваре, но тут из передней послышался звонок.

— Явилась — не запылилась, — враз помрачнела Марго и пошла открывать дверь.

— Сделала Тараса Бульбу в лучшем виде, — ворвавшись в переднюю, Наташка Дятлова помахала в воздухе папкой.

Тарас Бульба — было прозвище завуча экспериментальной авторской школы «Пирамида», в восьмом классе «А» которой учились ребята, собравшиеся сейчас у Марго. А делали они стенгазету к Восьмому марта, которую им поручил все тот же Тарас Бульба. Он же написал, если так можно выразиться, передовицу, где поздравлял «женскую часть учительского состава школы» от имени немногочисленной мужской части того же состава. Этот славный труд и перепечатывала у себя дома Наташка Дятлова.